IV1: OK
{неразборчиво на немецком}
IV2: Нина Денисовна, не могли бы вы рассказать
как вы попали в Освенцим?
NR: В Освенцим я попала, э... Нас увозили
и была я у пани (???) в Катовицах.
Ну а потом сделали побег.
Побег – хотелось домой.
То, что она издевалась – нет, она с меня... не издевалась,
она была неплохая женщина.
Ну побег сделали.
Люблю свою страну, люблю свой го..
Своих людей, своё место, и бежала.
А меня поймали. И в катовицкую тюрьму посадили.
Сначала в гестапо олькушское, потом катовицкая тюрьма,
потом – в тюрьме Освенцим.
11 декабря я уже была в Освенциме, сорок второго года.
А после, э, перевозили нас в сорок четвёртом году,
25 октября перевезли нас во флоссенбюргский лагерь,
филиал Дрезден. Находилась я в этом филиале в Дрездене.
Ну, мы работали там, как, соединённо с заводом,
За станками работали. Шесть с половиной месяцев.
Ну, на воздух нас не выводили.
Как тогда загнали – ни разу не виве.. не вывели даже на воздух.
Кормили, э... Зато было тепло!
В Освенциме там же страшно было, лагерь смерти.
Я имею номер 26 703.
А там было тепло, в отопленном помещении.
Апель проходил прямо в середине этого помещения.
Это нам... Против Освенцима это был Флоссенбюрг,
дрезденский филиал, очень из.. изм.. не такой как
как в Освенциме.
Здесь нас и купали и... Переодевали, купали и...
Кушать, э... Хлеб был из тырсы как в Освенциме.
Ну и работу требовали – по 12 часов мы работали на заводе.
Каждый уставал, хлеба давали мало, очень мало.
100 грамм хлеба в сутки.
И литра супу.
Суп был иногда несолёный и... ну, разный.
С грибами был, там... И с иголками даже.
Всё, всё было.
Но здесь не били.
Я не буду говорить о том, что били даже.
Мастер учил работать.
А бить – нет, не били.
Там нас всегда, в Освенциме, били,
а здесь не били.
Ну, голодом нас очень морили.
Конечно, нам... Мы не доедали, падают ли...
Падали люди за станками, потому что...
От голода. А когда бомбёжка началась...
Бомбёжка – американцы бомбили и англичане или...
Там з.. бомбили Дрезден.
А уже же из него сделали как камень на камень...
Город такой превратил.. как камень...
Потому что когда нас вели, мы видели,
что это ж город хороший.
А потом, когда уже нас выводили, 14 апреля,
уже после бомбёжки, то мы увидели весь разбомбленный, одни камни.
И не было даже сире.. сирены не было.
Недавно было сирена, чтобы это, люди попрятались
вот так по подвалам.
Людей лежало очень много.
Мы... Нас вода была... Не было воды ж.
Всё прекратилось, и мы ходили, шесть человек, нас водили
до Эльбы набрать воду.
Мы набрали эту воду и смотрели –
это ещё даже трупы не успели убрать.
Какие-то лежали как будто бы все маленькие.
Потому что или фугасные бомбы бросали они,
или не знаю... Это было такое страшное, э, это...
Страшное зрелище. Была я... Чтоб оно никогда-никогда
не повторялось это.
Чтоб никто не в.. не видел –
ни вы, ни мы. Вот как мирно мы сейчас живём,
нет ни войны никакой, уже сколько лет.
Это ж, э... Это ж большое... большая радость для всей молодёжи.
И для всех людей миролюбивых.
Это очень всё...
Ну, я думаю, что ваша молодёжь
по нашим воспоминаниям, она даже...
Она должна понять, что это такое – нацизм.
Потому что от нацизма до фашизма – это один шаг.
Один шаг. И только, э, нас может, весь мир, сохранить
любовь и дружба между всеми народами.
Между всеми народами чтоб была любовь и дружба.
Тогда только мы можем сохранить человечество.
Вот, и потом нас эвакуировали.
Эвакуировали, гнали нас до города... Там недалеко был город Пирна.
И возле этого города Пирна я сделал побег.
Нас в лесу начали от.. начали отводить людей.
И только автоматные очереди... И всё, я услышала как только первых –
я побег сделала.
Сделала побег, оттуда возле города Пирна.
А потому уже добиралась до города...
В Течене была, в Боденбахе, потом до Ландека...
Добралась до Ландека, и в Ландеку меня освободили.
В городе Ландек, в Ландеку.
Ну, на... Прошла проверку и отправлена была домой.
IV2: Я переведу коротко.
{кратко пересказывает содержание на немецком}
IV1: {неразборчиво на немецком}
IV2: Нина Денисовна, а не могли бы вы поподробнее рассказать,
как вы попали в Освенцим и как потом...
Вы потом бежали из Освенцима и потом...
NR: Из Освенцима я не бежала.
Нет, это из Дрездена... Когда вывели нас.
Да, марш смерти был.
Ведь были нас... Хотели нас там в одном п.. э, сарае, э,
спалить, но там люди сбежались, немцы,
и начали просить, чтоб, значит, нет, не п.. не было...
И, как говорится, нас как... Народ этот, немцы, самый...
Нас, вот, отвели от этого...
И потом выгнали нас в лес и, вот, уже начали только расстрелы,
и я сразу бежала.
Не я только бежала, а ещё с нами бежали...
В общем, нас было четыре человека.
Из Днепропетровска одна, одна из Кривого Рога,
и вот я, и из, э, рядом же, в нашей Харьковской области,
там, селение за Лиманом, вот.
Вот эти мы спаслись.
Потом жили... В лесу жили, пока находились в лесу.
Помещики посадят картошку, а мы ж вырывали её.
И кормились сырой картошкой этой в лесу.
Ну а чем? И был же щавель, щавель вот этот кисленький.
И вот то щавелем, то сырая картошка – этим мы питались.
Там. А пот.. Находились в лесу.
А одежда у нас заключённых была, нам же выйти некуда.
Но и мы... Встретили одного пленного, который, э,
при бомбёжках этого, э, ну, где... Ну, як...
Одежду и трупы вытаскивали...
И они заготовляли... Эти пленные, они не такие,
не концлагерские. Они пленные, но они работали на... На том...
На вот этих работах разных.
И я... Мы встретили. Шли, уже мы думали даже обворовать
или какой-нибудь барак, чтоб одежду... Одежду надеть же,
надо, чтоб сн.. снять заключённую. А потом думаем, нет, это... Это опасно.
И мы... И встретили вот этого пленного.
И мы с этим... Этой... Этот пленный нам сказал,
что в 10 часов вечера, показал дорогу
и сказал, что в 10 часов вечера вы можете подойти
к нам туда в лагерь... У нас, говорит, всего-навсего два охранника,
и они, г.. Вечером всегда сидят, или, там... Ну он г..
Обыкновенный лагерь, не колюч.. Не было там тока у них,
ничего. Просто колючий... Показал он мне, где они повесят
такую стёжечку, чтоб мы могли открыть вот эту стёжечку, взять,
и там руку можно, это...
И мы так сделали. Пришли туда и... Они нас спрятали под нары,
спрятали внизу аж туда. Мы так полягали, чтоб не видели немцы ж...
И, ну, а ног наших...
Полягали, лежали там, пока они нам шили...
Шили одежду. С портянок подтяг.. вытягивали нитки с портянок,
проволочки делали... Эту... И шили.
Из пальто сшили мне сарафан.
Один снял свою рубашку, дал нам вместо блузки.
Ну а мы босые были. Когда бежали – мы же объезж.. обувь свою погубили.
Босые были. И вот таким путём мы одёжу получили.
А потом нам уже... Раз одёжа у нас уже гражданская,
нам не было так страшно. Мы проводили...
И нашли школу в Течене.
Оно там... Город переделялся речкой какой-то.
Здесь Боденбах, по-моему, а потом... А сюда – Течен.
И вот, мы сначала в Боденбахе... Клуб... Были в клубе
на этих... А потом оттуда ушли.
Мы смотрим, что там собираются много солдатов
и мы ушли в... В Течен.
И в Течене, там, это были ещё в школе.
А потом уже, как, мы сели на поезд, мы ж не знали ни...
Ни куда нам ехать, на восток – и всё.
Мы по веткам, определяли по веткам это.
Компаса ж не было. По веткам – на восток же больше их, веточек.
И мы смотрим в лесу – ага, веточки там,
значит нам надо идти на восток по веточкам по этим.
И так мы шли.
И дошли до города Ландека.
И там в школе, в подвале там мы находились в школе в подвале,
пока нас не освободили.
Это, русские войска.
И вот это... На этом кончилось наше второе рождение.
Это было нам второе рождение.
Никто... Кто думал, что мы можем выжить в Освенциме.
Как мы... Там, это, был филиал Биркенау, Освенцим-Биркенау.
Это был смертельный лагерь, Биркенау.
Где спаливали по 15 000 людей в сутки.
И немцев палили, и сидели ж там же и немки,
с немками мы обращались мы с ними, се... Немки.
За... Немки сидели с фиолетов.. и с этими, с красными
политическими такими же номерами, как и у нас.
Так же с.. И они ж терпели это всё,
то, что и мы. Так же они в бараках жили.
Там ни матрасов сразу ж не было, ничего.
Ни матраса, ни подушки, ничего.
Нары и доски. И вот в этих мы и зимовали.
Полностью в этом... Если надели на тебя это платье полосатое,
значит ты должен в этом полосатом платье умереть.
Никто нас не купал.
Все два года, которые я почти там пробыла.
И, это, нас ни разу не помыли.
Была засекреция желез. Это такая засекреция...
Ну вот, женс.. менструация, ни у кого...
Грудь пропадала, как укол тебе дали.
Грудь пропадала полностью. Нет у женщины ни у одной
груди, ничего абсолютно. Вот так.
И вот так мы немытые были два года.
Не покуп.. Вшей было столько, что это не передать,
сколько было вшей.
Здесь не было, во Флоссенбюрге.
Здесь было не то, что там.
Ну это мы все были осуждённые политические заключённые.
Считались, это, политическими заключёнными.
Побег это считался как саботаж, вот.
Сидели с нами там разные.
И с чёрными винкелями. Винкеля – это наши...
И с чёрными винкелями.
Сидели и с фиолетовыми, которые признавали бога,
а Гитлера – нет.
И сидели, э, с зелёными – это были как, э...
Воры. Сидели и с красными винкелями, только вверх были вот эти, э,
ну, вверх острячком... Вверх острячком, значит,
это были рецидивисты.
Сколько палили, э, немцев очень много.
Палили немцев, э, этих, которые дезертировали с фронта.
Очень много. Вели прямо целыми колоннами и – это,
до крематория.
Барак мой как раз находился возле самого крематория
и электрической проволоки.
В двадцать втором бараке находилась я.
Вот, но я не в одном... В четырнадцатом была.
Это, это ужас, пересказать всего ни з.. невозможно, не.. нет.
Невозможно пере..
IV2: Скажите, пожалуйста, а как вы попали из Освенцима во Флоссенбюрг?
Как это произошло? Почему вас перевели?
NR: Э, перевезли нас... Уже же эвакуация в лагере была.
Э, оставались там только дети и, э, больные.
И был врач Менгеле, врач Менгеле...
Он, э, всегда переборки делал,
это селекцией называлось.
Каждую неделю селекции.
Выстраивает по пять – так, як... Как обычно,
возле барака только.
И вот придёт только так, э, ковиничкой [укр. – клюшкой] палочкой покажет
на тебя – значит, ты сразу выходишь, и тебя в блок смерти.
На лагере был блок смерти, двадцать пятый.
Вот сразу в этот блок смерти отправляли, в эти...
Ну, он смотрит или по здоровью, или, ну,
палкой торк.. всё. И вот этот...
А тогда, э, двадцать пятого октября,
двадцать четвёртого селекция вся эта была,
и приходил тоже ж Менгеле.
Ну вот так, палочкой, даже ковиничкой, у него ковинька такая была,
и он так – потянул, всё, выйди, выйди.
И с ним какие-то были ещё, э, эти, военные.
И нас отобрали, погрузили в вагоны под стражей строгой
и привезли сюда нас, во Флоссенбюрг.
Це так было.
IV2: И как долго вы потом пробыли во Флоссенбюрге?
NR: Во Флоссенбюрге – шесть с половиной месяцев пробыли.
Но ни разу на воздух не выпускали.
Всё время были в этом, помещении.
И спускают, это, нас по этому... Ну, в цех,
и так же ж, э, с цеха.
Вот такое...
IV2: И там же вы ночевали?
NR: Да, там же и ночевали, там и всё там.
Но здесь были и постели, и матрасы, и даже подушки такие под головы,
и одеяла были в Освен.. в том, во Флоссенбюрге.
Ну, в Освенциме ж ничего не было – ну мы на досках спали.
Доски и всё. И то, вот в этом платье зимой...
И летом, и зимой в одном платье.
Как надели это платье – ты должен и умереть...
Ты должен и умереть в этом платье.
Не переодевали никогда.
Вот, уже несёшь же ж труп, бывает, в команду пошлют...
Работы были очень тяжелые. Болота осушивали, торфы.
Потом, э, эти, запрягались в возы.
Значит, идёт два человека, вот это, дышлом,
а те берут, а, это, подводы были большие...
Мы, как, значит, два человека, считается, как лошади запря..
запряглись в этот воз.
А это, значит, пре.. Те за колёса пхнут.
И вот это, и мусор вывозили и, тех, э, таких уже до блока смерти,
чтоб когда уже приезжает машина, значит, забирает.
И вот это... И вот, вот так по ко.. В воде всегда.
Потому что, вот, сушка болот наш...
Ровы такие копали.
Ровы – у них же вода близко, потому что этот лагерь,
Освенцим, он был расположен на болоте полностью.
На болоте.
В барак заходишь и вот эти деревяхи, в которых мы ходили...
Вот так, дере.. деревянные и выдолбанные, так, для пальцев...
А там за.. А так мы зимой и по снегу идём, вот, в этих шугах.
И заходишь в барак – и уже ты мокрый.
Так что в деревянных бараках когда были, так там
вся льётся вода на тебя.
Мы один до одного притулимся так,
чтоб согреться в этих одних платьях.
И крысы с нами.
Они уже понимали, где живые, а где мёртвые.
Или они тоже грелись с нами.
Вот такие были крысы.
Разъедали людей. Вот так смотришь – куча, а там
у того глаза выедены, у того – то...
Вот так. Так мы прожили.
И ноги примороженные, и не...
У меня восемь операций уже, сделали мне.
И резекция желудка, и стеноз привратника, и ры.. и зоб.
И... В общем, бесконечно оперирована, оперирована, оперирована.
И так сердце негодное, всё.
Всё негодное.
IV2: Вот, после этих тяжёлых работ в Освенциме
здесь были другие работы. Вы работали в цехах...
NR: В цеха.. в цеху, да.
В тепле, хотя б тепло.
Что значит тепло? Для нас тепло было после Освенцима
это... Это радость была нам.
Мы сразу так просто...
И нас и на поле не выгоняют, прямо на... В це..
В самом же зале и апель делают нам.
Вот такое.
IV2: А что за работу вы выполняли здесь?
NR: Ну, это завод был, э...
Так, как я... Заводили нас туда,
и я так запомнила, э,
Цейс Ион.. Икон..
Чи Цейс Икон было написано готическим таким шрифтом.
Ну, я немецкий изучала, когда в школу ходила.
У нас был учитель Шой Иоганн Фридрихович, немец.
И... Нас учил неплохо.
И... Я ж хоть прочитать знаю, там,
некоторые, э, ну много слов таких, ну,
всё не понимаю, конечно.
Разговаривать не смогу так.
Чтоб по-немецки разговаривать.
Вот такая...
И там было написано.
Но это завод, мне кажется,
что это был военный завод.
IV2: Он находился недалеко от...
NR: В Дрездене.
IV2: {кратко пересказывает содержание на немецком}
IV1: {неразборчиво на немецком}
IV2: {кратко пересказывает содержание на немецком}
IV1: {неразборчиво на немецком}
IV2: Мы знаем, что в мужских лагерях
с мужчинами очень жестоко обращались.
NR: Так само и с женщинами.
IV2: И с Ва.. и с женщинами тоже?
NR: Разницы не было.
IV2: Разницы не было.
NR: Только, конечно, э, в этом...
Где... Во Флоссенбюрге не было мужчин, где мы были.
А в Освенциме – там да, там же вс.. были пленные.
Пленный лагерь... Он, лагерь А, считается, был женский,
а лагерь Б, через проволоку та.. ворота и всё.
И там было уничтожено за одни сутки,
вот этих всех, э, пленных,
там было или восемь тысяч человек, нам говорили.
Но... Не знаю, сколько там было.
Но всех уничтожили за ночь.
В крематорий заходило 2 000 человек.
Помещалось в этом зале, когда бросали вот этот Циклон.
А с Циклон.. То две тысячи загоняют в помещение
и бросают – там через 10 минут уже мёртвые палят.
И выбрасывают сюда ж... Так по конвейеру...
Печи, подавали печи конвейерами.
Ещё на поверхность выгружали, бег..
У кого золото там было, э, не могли снять.
Э, там команда такая работала.
И вот если туда, э, заберут работать русского...
А русский работает три месяца.
Поляк работает три месяца.
А если еврей там работает, э...
То это только один месяц и их же палят.
Они знают, когда им будет смерть.
Вот эти, те, которые работали возле крематория.
Они знали, когда им будет смерть.
И их же спалят, других берут.
А тех уже всё... Уничтожают.
Или это чтоб следов таких не было.
Или это... Не знаю, не могу объяснить.
Так что...
IV2: То есть, к ним по-другому относились?
К евреям по-другому относились, чем к русским?
NR: Да, к евреям, к евреям особенно плохо относили..
Так же самое нам, но...
Но хотя, э... Больше палили их.
Их больше уничтожали.
Приходили эшелоны.
Три эшелона в день – всех отправляют до крематория.
Три эшелона, бывает и два, бывает и четыре эшелона приходит.
И детки...
Но палили там детей и в ямах.
Вот, бросают прям из этого, из вагонов,
и бросают в это, на машину...
И прямо самосвалами этими же... Прямо в ямы.
То есть здесь же, за крематории, там лесочек,
и там находились ямы.
И дети сгорают. Обливали чем-то, и дети сгорают.
А вот этот жир куда-то собирали.
Мы ж стриженые тоже были.
Тоже забирали, паковали.
И очень много там... И осталось в музее.
И вот я была недавно в Польше, в прошлом году.
Есть, есть пакеты такие...
А то... Употребляли для бортовки...
Вот эти для бортовки костюмов, там, пальто...
Вот этот волос.
А жир куда они – не знаю, куда они его забирали.
А кости, кости и пепел – пепел рассеивали мы на... На том...
На полях. Едкие такие... И рассеивали на полях как удобрение.
Людской пепел.
А косточки, там вот которые не догорали,
вот, были такие косточки, это куда-то увозили в мешках.
Была команда у нас, команда... э, ой-ой-ой...
Канада называлась! Команда Канада.
И вот эти все вещи, которые там были,
вот это... С привозных вот этих всех...
Значит, цыгане там были, у цыган и золото было всё и...
И люди же все так, свою ж оде.. одежду с...
И они, э, вот эта команда Канада разбирала.
Ну, прив.. приезжали сюда какие-то и забирали вот это...
Вот эти все вещи куда-то увозили.
А мы пепел рассеивали по полям, удобрение, потому что...
Там 35 километров в диаметре,
35 километров в диаметре!
Не было гражданского населения.
Только СС и эти, и...
Вот эти, постовые, но они тоже СС.
Ну, бывали и постовые одни хорошие...
Если хорошие, то они хоть не бьются.
А если плохие... Разные люди, говорят, в семье не без урода.
Так и это было.
Те иногда скажут: "Сядьте, отдохните".
А другой, когда сами обедают...
Им для, это, привлечения...
Вот, они должны себе... Как радость, понимаете,
издеваться – лечь, встать, лечь, встать, лечь, встать.
А ты н.. уже наработался так и есть – не ел.
Давали ж один раз есть в Освенциме.
Один раз, только вечером, когда приходят все с работы.
И тогда давали только один раз.
Давали брюквы, с брюквы готовили суп
или картошка – так три штучки, аж чёрная, помёрзлая.
И вот этот хлеб с тырсы.
Не... Не этот, не из муки, нет.
С тырсы. С тырсы, о це... С тырсы, древесной тырсы.
Вот этот хлеб... И каштановой муки что ли.
Бо вiн [укр. – потом что он] аж горький
и никогда, никогда не цве.. не цветёт.
Я два года про.. пробыла там.
И я не видела ни разу, когда завозили его.
И полно всё вре.. э, этого ж хлеба,
полный барак хлеба накладено того, це, в это...
IV2: А охраняли вас и мужчины, и женщины, эсэсовцы.
NR: Нас, да, были... У нас женщины были эсэс..
Были, это, одна Гаса называлась,
а другая, э, Греслер.
Вот эти у нас женщины были как эсэсманки.
Они проверяли апель, вот это апель они проверяли.
Если кто, хоть один человек по.. повыр.. повихнётся
во время апеля, значит весь лагерь стоит
или на коленях – хоть грязь, хоть эти...
Мы ж в одних платьях.
И на... Или на коленях становлят,
или лечь – и на снег, и на это...
Вот это так... Были женщины, это были
хуже ещё, чем мужчины.
Они.
IV2: Скажите, пожалуйста,
а были какие-нибудь контакты с местным населением?
Как-то удавалось с кем-то заговорить, э...
NR: С местным населением...
Ну як с местным нас.. населением...
Э, были там какие-то с зелёными перевязками,
мы не знаем, кто они. Понятно?
Ну, мы связи вели с местным населением.
Ну как, так – если работаешь, вот...
Я работала в Освенциме по, э,
кок-сагызу... Вот это, вы знаете, что такое кок-сагыз?
Это резину изготовляют из него.
Из этого растения, резину...
Мы пололи там его,
потом выращивали, потом выкапывали,
потом на такие эти, складывали, потом пере..
пере.. как, перегнивает – это резина.
Резина, ну, колёса, там роблят {укр. – делают} с него,
добавляют там ещё что-то и это, э, це...
Так мы могли увидеть там, э,
с зелёным... Но кто они?
Нам подходить... За нами и вышки,
там же три этих, э, 35 километров, понимаете?
Там три этих, с пушками и с...
Вот эти, с пулемётами.
Все ж дежурят кругом на вышках.
А огород же ж электризован, мы сами так...
А, вот, гражданское чтобы население – не...
Чтоб мы с... проща.. чтоб обращались – и так...
Увидимся с па.. Увидимся с ними и всё.
Но они же или немцы это были с зелёными повязками,
или это были поляки – мы не знаем.
Но с зелёными повязками – так до нас это не дошло.
Кто, что это за люди были?
Но были. Очень мало их так, человек 10 мы видели, но...
Это, не знаю, кто они были.
IV2: А здесь, во Флоссенбюрге...