IV: Вот, вы были ещё в лагере Митвайда, да?
MF: Да.
IV: В Освенциме, во Флоссенбюрге и Митвайда.
Вот, не могли бы нам ещё покон.. по.. подробнее рассказать о
времени, проведённом в Митвайда?
MF: Я во Флоссенбюрге не была.
Не была. Я была только в Митвайда.
Ну... В Митвайда было нас 500 человек, крематориев не было.
Так же эти апеля стояли, штрафы.
Полураздетые, полубосые...
Штрафы иногда стояли сутками, вот.
Но в Митвайда было теплее.
Мы по 12 часов работали на заводе – 12 часов мы находились в тепле.
Это уже было хорошо.
И затем, хоть и было тяжело работать 12 часов не выходя,
но всё-таки... И кормили нас плоховато, плохо кормили.
Мы даже восстание делали, чтоб нам лучше давали...
Мы же работали, вот.
Но нас кормили плохо.
Но здесь меньше били, здесь было легче.
Я правду скажу – здесь было легче.
IV: Это был женский лагерь?
MF: Это был, да, женский лагерь, нас было 500 человек, вот.
IV: А охрана... охрана была женской?
MF: Была... Нет, му.. была и женская, но больше мужчин, вот.
Ну, будка ж... На будке ж стояли, за лагерем.
И или... это...
Колючая проволока, которая пропускала через... ток высокого напряжения.
К проволоке нельзя было подойти.
В Освенциме так вокруг проволоки ров ещё проложен, зацементирован.
Я задавала вопрос, а зачем этот ров?
А я.. мне отвечали, говорят, отсюда могут убежать, сделать подрыв,
а когда цементированный – нет.
Но я в 2002 была в музее в Освенциме.
Рва этого совсем нету.
И я часто выступаю в школах.
И мне задают вопрос, как же в крематории там?
Я говорю, я там никогда не была.
Но когда я побывала в 2002 году,
я зашла в крематорий, в середину.
Это большой ужас.
Туда только войдёшь – помещение чёрное, грязное от копоти.
И увидишь эту дырку, где газ Циклон...
Только входишь – у входа дырка вот такая,
и туда Циклон, газ, залаживали.
Вообще, страшно.
Я не знаю, как те люди, которые входили туда, и как там...
И вообще, я посмотрела в Освенциме,
я ж многого не видела... Видела стену расстрела, где
очень много расстреливали людей, вот.
IV: То есть, в Митвайда этого ничего не было?
MF: В Митвайде такого не было.
Это был... 500 человек нас...
Это не... Освенцим же – лагерь смерти.
Это самая громадная фабрика смерти.
Самое громадное кладбище в мире.
Там столько погибло народа,
что даже трудно описать и рассказать.
Но мы когда были в Освенциме,
там написано на нашей стене, на нашей плите,
что полторы тысячи... полтора миллиона погибло.
Но нет, это они считают что по документам.
Но там погибло больше даже, чем 4 миллиона...
Ведь каждый день приходили эшелоны,
забирали... Приходили, когда летом воды нет, жарко...
Люди и с этого... с этих вагонов выбегают, воды хотят,
их бьют, гонят в... Это такая страшная картина.
Я это всё видела. Я... меня на лагере оставляли убирать,
камни носить с одной сторон.. кучи на другую,
чтоб я не сидела.
Не я только одна, а многие, наш блок, вот.
И я очень-очень много видела, сколько привозили народа
и сколько гнали их в крематории.
Всю отбирали одежду, всё отбирали.
На этом... на железной дороге оставляли,
а людей отправляли в крематорий.
IV: Скажите, пожалуйста, а были какие-нибудь контакты с местным населением
там или здесь, в Митвайда?
MF: Нет, ни в Митвайде... У меня не было.
Но однажды поляк... поляки сделали...
устроили поляку одному побег.
За это была казнь предназначена.
Обречённый был каждый десятый.
И один из обречённых пал к палачам в ноги
и просил, ум.. просился,
чтоб его пощадили ради троих детей.
Но они были неумолимы.
И тогда из строя вышел польский священник Максимилиан Кольбе
и предложил свою жизнь.
Этим он...
Героическим поступком...
Сделал героический поступок ради человечества.
И в 67 году из Германии приехали
священники тоже, и всё расспрашивали.
И они создали... В Германии создана благотворительная...
Благотворительное движение в честь...
Maximilian-Kolbe-Werk.
Директор этой благотворительной компании
была Элизабет Эрб.
И нам каждый год... Не каждый год, полякам каждый год
привозили гуманитарную помощь.
А нам привозили в девян.. два раза –
в девяносто втором и девяносто пятом году.
Каждому из нас вручали извинительные письма,
где немцы просят у нас прощения,
что они в этом не виноваты,
что... Ну это действительно...
Вот, мы встречаемся с немцами сейчас,
мы видим, как они доброжелательно относятся к нам.
И что эти люди такое не сделают, как
делали те. Но Гитлер, он же воспитывал
гитлеровских пионеров в жестокости.
А немецкий народ совсем,
совсем другой народ, вот.
Так что...
IV: {кратко пересказывает содержание на немецком}