MA: Es ist Freitag, den 19. Juli 2013. Wir sind im Hotel "Admira" in Weiden und wir sprechen in diesem Interview mit Onufrij Mychajlowytsch Dudok. Aus..
Der in Polen geboren wurde am 12.06.1926 und der später in verschiedenen Konzentrationslagern, Auschwitz, Flossenbürg und Mauthausen gewesen ist.
{unverständliches Gespräch}
IV: Онуфрий Михайлович, расскажите нам, пожалуйста, о Вашем детстве, о Вашей семье.
OD: Ага.
IV: Где Вы жили.
OD: Я, Онуфрий Михайлович, жил в селе. Детство моё було в селе. Село называлось ее Косовец. Е, е.. Район Городок.
Львівська область. От там проходило моє моя жи.. моє життя. В.. Я буду говорить і по-українські, потому що я по.. по-руські не очень так, а по-українські Ви тоже можете понять, да?
IV: Не очень, но говорите, как Вам удобно.
OD: Добре. Добре. Да.
IV: Er wird Ukrainisch sprechen, weil er es besser kann.
MA: Ja. Das ist ok. Wenn Du das verstehst..
IV: Ich verstehe es jetzt, aber später also es wird schwierig für mich, es zu übersetzen. Aber..
MA: Aha.
IV: Ich kenne eine ukrainische Übersetzerin.. weil..
MA: Wenn es einfacher ist ..
IV: Ist für ihn einfacher. Ja.
MA: OK.
IV: Aha. Хорошо. Говорите, как Вам ..
OD: Добре, добре.
IV: Да.. удобно.
OD: Так, ну на чому я закінчив?
IV: Ви рассказали о том, где Вы родились.
OD: Ага. Да.
IV: Да. А в какой семье Вы родились? Сколько у Вас, наверное, были сёстры, братья.
OD: Наша сім'я складала п'ять дітей, п'ятеро дітей. Ну, і мать, і отець. Вот і все.
В 39-му году, в 39-му году началась война. Ви знаєте об етом, знаете. Так.
На нашу територію за короткое время прийшли... німецька армія прийшла.
Потом вони далеко зайшли по договору между Росією і немцами.
І они отступили з городу Львов до Перемишлі. Место Перемишль. Вот.
А вместо немців прийшли руська армія. Вот. Значит, а я в это врем'я школа у нас прикратилась.
Война, знаєте, а школи не було. Ну, а жить то надо було. І я нанялся на работу - заготавливать топливо для спиртзавода.
Знаєте, там у нас рядом Любень Великий. Там спиртзавод был.
И вот мы для этого спиртзавода резали торф, сушили. Ну, робота така - резать, сушить, складать.
Ну, платили нам ее каждый месяц платили. А потом, когда мы этот торф заготовили в штабеля,
остальные деньги нам выплачивали. Работа эта была посезонна. Летом.
Так. Это был от 39-го по 41-й год. В 41-м году, кажется, началась война. Так?
Между Россией и немцами. Началась война.
Ну, работа, значит, была наша приостановлена. Пришли обратно немцы уже пришли. Ага. {чмокает}
IV: Как получилось, что Вы попали в лагерь?
OD: Ну, ну то то еще еще подождите еще далеко. Когда пришли немцы, значит, работы..
На эту работу мы уже не ходили, потому что, знаете, война.
За некоторое время пришёл к нашему дому полицай уже немец с переводчиком на польском языке.
И спрашивает отца, чи такой як я роботав на етом заготовленії того торфа. Матір каже : "Так." Каже: "Завтра щоб виходити на роботу."
А мати, а батько каже, що он же ж каже малолетній ще он.
То этот полицай витянул, понимаете, нагай этот распустил и хотел отца бить за то, за то, что он сказал, что этот малолетний.
Значит, каже, что при большевиках он не был малолетний, а теперь он малолетний.
А ну посмотрел. А отец был уже ста.. старенький, а он молодой полицай и не вдарив його.
От и батько отец кажет будеш мусиш виходити на роботу.
І так я мусив іти на роботу і продолжалась та робота до.. до, до, до.. Долго продолжалась.
А потом перевели эти спирт, на спиртзаводе котлы, знаете, перевели на уголь. И наша работа..
А нас, робо, робочих.. Приїхала там машина і забрали і увезли в город Львов.
Там была така школа, она огорожена колючим дротом, щоб ніхто оттуда не збіжав.
І туда нас зареєстрували, записали в Германию на работу. Вот я опенився в Германії на роботі. А..
А даже єще таке било: що нас.. я вийшов на роботу в спецовке, знаєте? Cмотрю, за колючими проволоками там отец мой прийшов і махає рукой, щоб я прийшов к проволоке.
І каже: Давай, каже, спецовку, бо прийшли, каже, з города зі спіртзавода. Если не сдашь, то корову заберуть.- каже. {посміхається}
От така історія. Ну я переоделся - батько мне дал одяг.
І батько уєхав, а нас протранспортували в Германію. Ну, так. Привезли, я не помню, где то привезли.
Там нас один вагон отключили от поезда, а остальной поезд дальше поехал с этими.. Потому что целый транспорт был.
И, значит, нас там поселили в бараках. Выходили мы на работу там на железной дороге. Всякие такие работы, знаете, ну, на железной дороге там всякие такие..
А однажды, значит, сказали, что нас повезут в город Нюрнберг. Там что-то на станции разбомбили город, то есть станцию.
Там надо будет восстанавливать. Ну, забрали нас, значит, за погрузили у вагоны и привезли в город Нюрнберг.
З утра ми выехали, то мы ехали до до поздней ночи. Целый день до поздней ночи. Привезли и водили нас там по этому городу.
Темно, знаете. Завели нас в какой-то лагерь и там мы так пересидели до утра.
На утро там з наших этих пошли на почту. Ну, сообщить, что нас, что..
Ну, каждый до дому написать письмо, что нас уже там нету, потому что там, где мы раньше были, то уже письма писали домой.
И я з ними пошел тоже. И то..
И коли я на той почте написал письмо домой, чтоб не писать мне там больше, бо нас там уже нету. И бросив. Ага.
А уже нам сфотографировили, дали з'йомку таку, знімки, що будуть нам документи видавать.
И я эту карточку одну вбросил, значит, с письмом домой и это письмо пришло до..так..
Когда я очутился на улице - вишел, то із этих парней, що ми разом прийшли, уже нікого не було.
Ну я вирішив, то недалеко было от этого места, де нас там привезли, потихоньку пешком дойти.
Когда я ішов з почти, до мене пристав поліцай, щоб я пред'явив документ, а у меня їх никаких не было.
И он меня завел на гестапо. В гестапо спрашивают, откуда я оказался здесь в городе.
Ну я им рассказал все это, а они кажут: хорошо, хорошо, кажут, мы знайдем этот транспорт и всё, только ти будеш тут в нас перебувать в нас тут.
І меня там закрыли і держали щото три дня. Потом откривають, випускають і кажуть: Ти, кажуть, сбіжав з транспорта.
Я кажу: Я не.. в мене даже намерений не было сбежать с транспорта.
И этот каже: У нас здесь докладывают, что ты сбежал с транспорта.
А видно, когда я был на на почте, а там была, наверное, проверка. А меня не было и они доложили, что я сбежал с транспорта.
Этот главный с гестапо каже: "Взять под арест!" И всё. И это було всё. Весь мой засоб..
Так. Всадили в одну тюрьму, подержали немного, потом перевели в другу, потом в третью и так несколько раз меняли тюрьмы.
А потом после этих переселений с тюрьмы в тюрьму приехала машина, которая собирает этих в'язнєй з з тюрьм.
И меня в эту машину затолкали. Когда затолкали в эту машину, то там было уже так набито людей в этой машине. Вот.
И машину закрыли. И..А там в этой машине темно, ничего не видно. Возили, возили по городу, кто его знает, куда они возили?
Привезли и открывают дверь и команда что: Все выходить. Когда вышли, то там було щото сорок человек в этой машине. Посчитали те и ..
А там в этом месте той лес и навколо в этом городе, в этом лесу вышки стоят таки, знаете, там охрана и два баракі - один большой, другой маленький.
Нас туда затолкали і черга від ворот і до самого барака до того большого.
І так по малу по одному впускають в барак. І кода моя черга дойшла вже до барака, я слухаю, що там такой крик?
А кода я уже, мене впустили в барак, я это все забачив.
А там кладут человека на, понимаете, на таку лаву і один з одной сторони, другий - з другої такі ну, з такими мускулами.
И каждому эти с очереди и все идет и смотрит, как бьют. По 25 ударов каждому.
И когда я так смотрю на лицо. Сначала той, що його бьют - красный, потом синий, а потом пожовклий. И вот так. Каждому.
И, значит, всих перебили, а вот приходится некоторые, что выдерживали вставать на ноги, а некоторые уже не мог вставать на ноги.
То его вдвох эти самые тянули там в камеру. Там таки камеры были и там бросали отак на пол. Так.
И так и меня перебили там. Но я еще как-то ноги.. А так куди, як буд-то мертви ниги, знаете?
А в той той камері там такі, знаєте, кроваті трьохетажні, трьохетажні железні. Німа ніч.. ніякої постелі, нічого.
Сетка железна і все. Эти кровати две до купчи и так на одном этаже наверху три,
на другому три и на доли три и там с тої сторони тоже так по три сидять і так сплять.
Там ні только сидя спали. Отак спираються и так спят.
А ті, що перебили, оні не можуть сидіти, бо їм больно. То вони стоя сплять. Так две недельки надо було стоя поспать.
Держался там у этой койки и так спал. А потом назначили уже, не болело, назначили тебе место там сидеть. {посміхається} Отак.
Днем те сами, что перебивали, приходили, открывали дверь в этом бараке и свисток, чтобы все выбегали на двор.
А они оба стоят и так в этих дверях бьют куда попало.
Все вылетили на двор, а он уже в свисток внутро и так несколько таких таких, понимаете, рейсов сделали.
Когда они уже помучались, тогда значит загнали в камеры и там.. Ну, воши там страшенні були.
То там, знаете, с крыши вода капала, а там людей очень много парно, так я там в этом страшному пекли пробив месяц часу.
Потом вичитали мой номер, а там номерка того- таки бляшкы давали.
Я уже не помню, какой-то номер у меня был. Мне кажется 1617. Я.. 1617. Може, я помиляюсь.
Но у меня в документах нету этих этого номера. И вообще за эту за этого штрафного лагеря у меня никаких документов нет. Так.
После месяца вычитали мне мой номер и меня перевели из этого большого барака у маленький.
А з этого маленького барака - там уже условия были другие. Нас оттуда водили на работу.
Мы, где-то такой пустырь, знаете, из загородкою. Мы строили бараки. Складали, короче.
Одни копали фундамент, другие -.. но.. Мы за лето до осени построили четыре больших, можно сказать, под ключ, бараки.
Когда наша та работа закончена, нас продизенфицировали.
Ну, одежда была та, что мы работали и на вагон и привезли в концлагерь Флоссенбюрг.
А там я не знаю, сколько там человек було. Ну, 50 или.. Привезли туда. Там лагерь большой.
Я помню, той такой лозунг, знаете? Лозунг: "Konzlager Flossenbürg. Arbeit macht frei"- от и то. То я помню.
Той лозунг все время там висел.
Когда привезли в этот лагерь коммендант СС - то уже СС там командовал выступает и говорит по-немецки:
"Meine lieben Freunde! Bei uns hier ist keine Leben. Bei uns sie kommt nur für die Sterben. Was ist einer, was nicht wollten bleiben hier, sie können gehen jetzt vor.. " то все..
Те процедуры он всегда этот коммендант вы..вычитывал перед каждыми новичками.
Тому що я там уже несколько раз из плаца.. той з Аппельплаца там можно було послишать, кода новачки прибувають. И он то завжди то саме говорил.
И "Also", скаже,- alles wollen bleiben hier". "Links um zum baden im Laufschritt Marsch".
И он, значит, летел, летел и розпустил этот самый нагай и так мастил. A од ворот до бани далеко и так бегом всех нас привели до той до этой бани.
Там на дворе он приказал: "Alles ausziehen!" Все раздеваться. А уже то вже было холодно, осень.
На морозе всем раздеваться. И то: "Los, los, los!" И там регистрация на дворе, все записывать.
И каждому дали мешок бумажный, мешок бумажный, чтобы этот свой одяг туда в той мешок и завязать. И все.
От это был такой прием. Потом в баню. Купались. Наперед пускали холодную воду, а потом теплую, а потом знову ж холодну.
И выдали такий полосатый одяг, понимаете? Что там был за одяг?
Тон.. тоненьки штани, и така сама блузочка и таке на голову. От и все. Это целый одяг.
И после этого на так званий карантинный блок. Ну этот блок был барак отгороженный от общего лагеря.
Но там нельзя было приходить. Но дехто з в'язнів хотів поінтересуваться, що хто то з новачків може каже может там з якись близьких сторон.
Прийшов один, смотрить на мене і каже: "Откуда ти?" Ну я ему рассказал.
А он был сам поляк. И каже: "І за що ж ти тут попав?" А я кажу: "А я нічого не зделал. Може мене довго не будуть держать".
А він засміявся і каже: "Какой ти глупий! - кажет. Отсюда нікого не звольняють. Тут все должны погибнуть" - каже. Отак.
Я думаю, що ж таке. И от каже так: "Тут надо роботать, каже, глазами, очима.
Если не будешь работать, каже, очима, пропадешь в течение одного месяца". Так.
От и он мне рассказывал, как надо. В нескольких словах сказал, как то надо.
Ну, я потом понял, как это надо "работать очима". От.
Работа там на каменоломах. Там был "Bruch 1","Bruch 2" - в Флоссенбюрге. "Bruch 3".
Третий брух - это на самом верху, второй - ниже, а первый на самом низу горы. Там скала.
Там такой, понимаете, камень! Гранит такой. Ну, страшный твердый камень.
Там его руцатими тими молотками отбивными резали, лупали. Все все отаки роботи.
Ну, а.. у меня не было никакой специальности. То то называлось Hilfsarbeiter. Hilfs - ну, вспомогательные всякие работы. Так.
И там, я не знаю, пробыл зиму, потом лето, потом зиму и так над весну однажды после утреннего Апелю рапортфюрер,
который докладывает комменданту, сколько в'язней есть живих, сколько погибло и так дальше, заявил, что "Alles bleib stehen".
Такого никогда никогда не было. И тогда после этого каждый Blockführer с красным луком бегал перед стоящими в'язнями и всматривался в обличча.
Хто бул дуже ну капут, як кажуть, тому на чоле нарисовал красным луком букву "О".
А за ним бегал Blockschreiber і зразу номер його записывал. И таких где-то та процедура тривала недолго.
То таких вибракували 800 человек з цілого лагеря.
Тогда он, когда эта операция закончилась, заявив, що те, хто мають букву "О", то стоять, а остальные команду формирен и на роботу.
Так за короткое время остались только те, хто мае букву "О".
Окружили охрана, по сотням, по сотням і выдали на два дня хлеб, хлеб на два дня и значит по сотням ведут на станцию.
Там уже вагоны стояли. Такі специальни вагоны, що в'язнив перевозять.
Нас туда погрузили, закрили вагоны и нихто не знает, куда везут.
Везли, везли, а там, знаете, вагоны такие, что днем и то темно. Там вгори только такое маленькое окошко.
Слышно через это самое, что сирены гудуть таки, знаете? Что самолеты летять. Чужеземные самолеты.
Поезд остановился. И началась стрелянина. Начали стрилять. Эти самолеты, а они оттуда начали бомбы бросать. Как же вам..
Неподалеку от нашего вагона упала бомба. Вагон аж отак во наклонился.
Каміння на крышу насипало и этими осколками отак шоркнуло. Так, ну это рвало с пол часа такой войны.
Потом после этой бомбежки наш поезд отак и стоял целый целую недельку. Тиждень. Несколько.. Семь или шесть дней.
Никакої їжи, ні воды, нічого. Уже купка умерших складають в конце вагона. Да. И прошло это время.
А что мы делали? Знаете, то було над весну, еще снег был, мороз. Там таки заклепки были.
Они покрывались, понимаете, снегом. Такий иней. То мы от етим живились этим инеем.
Полизал и уже легче стало. Полежал.. А он за короткое время снова покрывался. То наше було спасение.
Ну, для всех не хватило того. Там полные вагоны людей.
После этого поезд начали сгортать з вагона. Слышно по крыше лазять там и поезд рушил.
Рушил помаленьку и повезли дальше. Везли не знаю там сколько еще два дня или сколько там було.
Поезд остановился, открывают эти засовы по бокам, знаете, и мы смотрим, а там по этой платформе ходят таки сами в такой одежде полосатой.
И мы спрашиваем: "Где мы находимся?" А они кажуть: "Аушвиц. Аушвиц". Вот так.
Тогда всех, значит, которые еще живі, выгрузили з вагонов. Они еле на ногах стояли.
Сказали, поперед взяться руками отак по п'ять. А приехала машина грузовая, большая машина.
Нагрузили мертвых з заднього вагону впереди. Нагрузили полный кузов мёртвых. Так с колпаком, и ..
А те, что могли идти - шли вперед, а машина понима потихоньку ехала за ними. И так через жiночий лагер - там був жiночий лагер -
наш транспорт потихоньку через жiночий лагер завели в Биркинау то назывался. Лагер Биркинау. Аушвиц-Биркинау.
И там там нас под криматорию привели и оставили стоять там. Мы стояли и стояли, а нiкого там охраны не было.
Потому що ето лагерь усьо. В'язни ходили туда сюда, знайшли у мiшку в мiшку печен'е. Печен'е таке з зубчиками, знаете?
Жовтеньке таке, красиве. И все туда бросились. А там було пол мешка.
И я тоже хотел з это значить. И кода я там посмотрел явно мне там не добраться. А они там рвались одно печенье подскочило у вверх. И я его раз и..
А в это время йшов тот в'язень, которий там роботав.
Начал кричать на польському язику: "Не есть! Не есть! Тручидло для щур!" Но а то уже все печенье з'їли.
И те все, которые наелись, все до одного там так и скончались. И з них одежду зняли і на купу. І все. І в крематорий.
А вечером пришли СС-овцы пришли с коммендантом.
IV: Извините, пожалуйста, Онуфрий Михайлович, мы сделаем паузу маленькую.
OD: Ага. Прошу.
{unverständlich}
IV: Ja. Aha.
OD: Начинать?
IV: Продолжайте, пожалуйста, да!
OD: И от когда это до вечера нас там возле этой крематория этого подержали, держали.
Потом эти останки, что еще остались в живых, построили - уже почти транспорта наполовину нема.
Коммендант, коммендант этого лагеря отвел цілу групу там ето офіцеров всякіх і сказал, чтоби чтобы нас отсюда убрать и завести на карантайній лагерь.
А там был так: А, В, С - це большой лагер. А - карантайна, другий В, D, C. Ну, по буквам. И F. F то в самом лесу уже был. То F то була та больниця для в 'язнів.
И значит, нас поместили на той блок. На 12-й или 11. Под самой этой рампой, куда привозили евреев, знаете?
Там в это время транспорт за транспортом привозили евреев. И и.
Так эти рассказывали, то з Греції привозили, з Афін. Їх там, значить, з вагонов вигружали і вели прямо в крематорій.
Там їх, там їх, понимаете, они шли, как у баню. Они не знали, что они идут в той, в газову камеру.
А эти крематорії - там було три штуки. Здорові таки труби, знаете, кам'яна.
То там так сильно горел огонь, що на етіх трубах так високо не только шо чорний дим, а пламя.
И то день і ноч там конвейером этим так сжигали транспорт за транспортом, транспорт за транспортом. Привозили і то.
А що зі мной получилось. Знаете, я промерз. У меня живот просто примерз и припинилось виделение мочи.
Я зайшов до Blockältester і кажу йому, що у мене така. Он каже: "Завтра пойдешь на ривір. Таких, каже, як ти є ціла гурма", - каже.
І нас там пор.. посчитали і повели на той лагер Ф. А там только у них. А там самі євреї, врачі - самі євреї були. Так.
Когда нас там привели до етого.. на то лечение. Доктор питає мене: "Що в тебе болить?" Я кажу: "Вот, така і така.."
"А, каже, нічого!" "Каждому.." Каже: "Ми бистро вас вилікуємо", - каже. Така, знаєте, большая єлектрическая лампа, пристрій такой.
І на кроваті лежиш і держи, каже, над животом. Над животом лежи. І то..
Когда печет, він каже, отдаляй, когда можеш видержать - такі в теченії одной недели хороба отступила. Все стало нормально. Вот так.
Меня предназначили. Меня, значит, оттуда уже на той карантайній лагерь не завели, а в в рабочий лагерь.
Записали меня в команду, которая ходила на станцию разгружать.
Знаете, там привозили ну, я не знаю откуда, с фронта, наверное, сбиті самолети поломані.
И ми, наша команда вот этим занималась. Сгружала і складала на кучу, а вогони забирали.
И там так я долго работал на этой на той команде. А ? осенью фронт начался уже наближаться. Восточний фронт начал подходить до..
Начали вивозить лагерь. Вглубь Германії. Я на перший транспорт попав знову ж.
Заводували в вагони і привезли в лагер Маутхаузен, Австрія. Там привезли. Ну, так и знаете, как привезут, в баню надо и то все.
Там я пробыл где-то 20 дней в Маутхаузене. И оттудова нас уже наш транспорт не не везли, а в строю пешком ну, не далеко.
В лагерь Гузен айнс. Ви не слишали про такий лагер? Гузен айнс. То філіал Маутхаузена. Каждий такий большой лагер мав філіали свої.
И там в етом лагері я.. Мене там зачислили до команди "Вассербау".
Ну, що ми там делали в етой команді? Строили, проводили, знаете, вот большой водяной такой збірник. Знаете, где вода з Дуная по трубе.Труба така груба.
Подавали воду на.. в этот збірник, а зі збірника вона падала на лагер. В лагері етом завже так 12 тисяч человек було. 12 тисяч.
От там я, значит, проработав до 45-го года. В 45-м году 5-го мая 5-го мая.. Ага. А что-то еще получилось такое.
Знаете, фронт наближався. Уже західний фронт наближався до лагеру.
СС оставил лагерь, а прежде, чем оставить его, они сдали с Вермахтом, то тим. Ну старші ті солдати. Они приняли той лагерь, а сами они сбежали.
Фронт день.. на короткое время восстановился. СС обратно пришло командовать. Командовать.
И что они делали? По сотням з ла.. з лагеря виводять, а там скала така була. И в этой скале..
То все в'язні делалі ті всі тунелі. Був виритий тунель такой, знаєте.
И они, значит, заводили туда тоже по сотням, по сотням в этот тунель. А какой план был?
Завести лагерь весь и взорвать и чтоб там все погибли. Но Вермахт на ето не не согласился. І це ?
Первые сотни з лагеру уже були в тунелю, а остальні ще на плацу, на Аппельплацу. Включали серену, щоб обратно і так несколько раз водили.
Ха, ети. То туда, то назад, то туда. А потом завели, значить, в лагер, лагер закрили. І СС-овци удалились.
І 5-го мая в 5 часов вечера - никогда такого не біло - завжди в 6 часов, а то в 5 все весь лагер на этот Аппельплац.
Открівають той Шусхауз. Большая брама така, що в/язні ходили. Ми смотрим, а там машин..
Джипи і всякі машини і полно солдат амеріканських.
Тогда з этого Аппельплацу все хлынуло в те ворота. А много и много ушли.
А они потом обратно солдаты закрыли лагерь. Те, что ушли.. Хто знае, куда пошли.. А ми остались в лагері. Отак.
И Ви знаете, що в крематорія, когда Вермахт прийняв, уже трупи не сжигалі,
а складували такий штапель висотой наскладували возле крематорії мертвих висотой барака і дліной барака.
І так и одного туда головой, другого - так. Отакий штапель.
Когда, значит, на второй день американці прийшли, началі солдати амеріканські з носилками,
а то много таких було, що от от умирають, і їх начали виносить, за за через ворота.
Там в в СС-бараках построили такой, понимаете, больницу таку тимчасову. Вот.
А я когда за эту не не у ушел з лагера, а просто заволился на свой барак, як заснул, так і.. і утром.. щось меня за ноги шарпает.
А то пришли вдвох з носилками, понимаете, і толкнули, затолкнули на єту носилки, понесли. Винесли.
Там за в єти СС-бараки, там уже каждий мав свою койку. І там так дихали, еле дихали. От.
А за несколько дней приехали.. Машин наехало.. Я знаю тот сам Аппельплац много-много машин. И этот лагер по на кажду машину по 20 человек.
Они имели такі лавочки, знаете, з одной сторони 20 і з другой 20. Нет, чи 10 кажется.
Такой транспорт создали длиинный-длинный и вывозили всех всех вывозили тех, которые имели західні номера.
А у меня бив номер "Р". То зачислен до польскіх номеров.
І меня тоже. Потому що українці считалися як польські громадяни там.
І я туда попав на той транспорт і вивезли нас аж у Hohenfels. Майже на саму граніцу между Голландієй і Германієй.
И там нас. Там тоже бараки, но там уже свободные бараки. Куда хочешь ходи, хочешь не ходи.
И так очень хорошо нас там кормили. Оживили нас хорошенько.
А дальше приезжала приезжает машина, военна машина и там к нашему бараку и спрашивает: "Кто хочет поработать?"
Я уже чувствовал себя, что я можу роботать і я согласілся. Все. "Забирай", каже, "свої.."
А в мене нічого не було. Тільки то, що на мене. И все. Погрузили нас, значит, посадили на машину и завезли в город Мюнхен.
То уже був 45 - 46-й. Между 45-м і 6-м годом.
Там робота була така. Там при привозили поездами з порту є..є.. з порту в такий ящиках, понимаете, всякі продукти с корабля.
А ми з вагонов разгружали на машину і возили на аеродром.
Аэродром этот был пустой там. И складали такі штабеля. Ето була наша робота.
Платили нам так 180 марок немецких и 5 Долларов американских. От така робота.
Одежду дали нам. Все-все. Спать нам дали там от намети. Намети там, намети знаете з брезенту. І все.
І от так ми там долгое время так роботали, покуда почти весь аеродром не застроїли этими штабелями з харчами.
Що там только не було. Всякі консерви. Все все в консервах. Можно було.. А ето охороняли американські солдати.
Ну, когда ящик був розбитий, то можно було брать і кушать. Оні не забороняли. От так.
И так ми, значить, там роботали, покуда не застроїли этими штабелями цілий аеродром. Той но таки проєзжі такі улиці були, що машини проїзжали.
А так целій аеродром ми застроїли і каждий, значить, штабель бил закритий, навколо брезентом зав'язаний так, що могло там стоять хто знає, як довго.
Когда та робота припинилась, мене спрашивають: "Больше же работы нету. Куда тебя?" Я подумал..
А знаете, после, когда война закончилась, всі чужинці должни були покинуть место работы и идти в лагерь.
Лагерь назывался ДП. Выдавали такой документ "Displaced Person". И всё. Роботать забороняли.
Ну, в тех лагерях и неплохо было. Кушать давали, ничего не делали. Ходи, куда хочешь. Вот так.
А у меня.. Знаете, я как бывший в'язень. Я..Мне выдали такой документ, что я мог ездить, куда хочешь, бесплатно в поездах любых.
Ну, я так что ездить. Несколько лет пошатал, поездил. Вот так. И так жил.
А потом подумал, что надо во возвращаться на родину. Ну, а правила такі були.
Так, где хто був звільнений, там должен там должен в этом месте пройти так званий фільтраціонний лагер.
Ну то Советский Союз таке создал. Фільтраційний лагер. Там провіряли все там.
Із этого лагеря, значить, я, через Венгрію, Чехословакію приїхав на Україну, в город Мукачев.
Там в тим городі Мукачеві тоже був фільтраціонний лагер, тоже надо било проходить все это самое.
Ну, нічого там нічого не спрашивають такого. Знали, що я в лагеру був малолетній в'язень. От.
Видали паспорт і катай домой, - каже. Катай домой. І я таким образом прибил в свой родной дом.
Ну это уже ну я не знаю, около 50-х годов. Да. 48 - 50.
І таким образом я очутился у городі Львові. Тут нанялся на работу на Львовский арматурній завод.
Там проработал не знаю 15 или сколько лет. Потом надоела уже та работа. Роз.. Розчарувався і перейшов на другу работу.
І там і там роботав до пенсії. Пророботав до пенсії. В 60 лет я уйшов на пенсію і все.
І моя така історія. Вот видите - короткая. {посміхається}
Ну, я Вам скажу. Якщо якщо посчитать вот эти лагеря, через которые я пройшов - это жутко!
Это пекло настоящее. Во-первих, жо.. жорсточайший голод.
Друге, тяжола непосильна фізическа робота под надзором так званих "капо".
Капы - это были люди, которые, знаете, когда построили эти лагеря, то с тюрем повыпускали тех засуджених.
У лагеря их, чтобы они управляли людьми. И они так науправляли, что почти 6 миллионов е..е.. умерлo. Вот так управляли.
Это были так: Блокэльтестер, Блокшрайбер, Штубендинст, там.. Штубендинст, потом на роботі капо, оберкапо..оберкапо, потом форарбайтер.
Все это ті люди, оні так, можно сказать, і знущалися над этими в'язнями. Они голодные, он еле на ногах стоїть, и он його бьет, чтобы работать.
Там не давалось ни минутки отдыху. И вот, как он сказал, тот поляк: надо роботать очима. Он..
Если он увидел, что ты стоишь, все. Он приходит, заходит, и удар тебе наносит за то, что ты стоял.
Так що надо було работать глазами, когда он на тебя смотрит, ты должен работать.
А если он уже в другую сторону отвернулся - ты отдыхай. Вот это называлось работать глазами.
А работа там така була: носить камни. Камни там..Эти капы недовольны были, что ты берешь маленький камень. .. Он видит..
Надо было только камни большие брать и носить. От.. И тут тоже можно було.
Значит, есть камень плоский, есть камень круглый. Надо було так.
От когда ты идешь, чтобы от стороны капы видно було, что ты несешь тяжелый большой камень.
Это тоже относится до работы глазами. Отак. Надо было там манипулировать. Боже, яка то жуть...
Вот так. Така моя история. Ничего не сделал и отбабахал три года такої тяжолої катувальні. За ничто. Отак.
IV: В каком году Вы вернулись на Украину?
OD: А?
IV: В каком году на Украину вернулись?
OD: А, в котором году? А, это, наверное.. я не, я уже не помню. Это надо будет смотреть, когда первый паспорт мне выдали. Это или 48-й или 49-й год то був. Да.
IV: А в Германию в 41-м попали?
OD: В 45-м..
IV: В сорок.. В Германию?
OD: В 42-м.
IV: В 42-м
OD: Да. В 42-м. .
IV: Значит..
OD: Да. В 42-м. Так в 42-м. Отака моя история.
IV: {unverständlich}
OD: Я Вам еще таки эпизоды расскажу. Еще таки эпизоды, которые видбувалися в лагеру.
Однажды бомбили там около Гузена есть город Линц. Это Австрия.
Наша команда и штайнбрух - там тоже был штайнбрух в Гузене - штайнбрух був наша команда была впереди, а наша сзади.
Значит, нас после уже работы з лагеря ведут на на станцию - там там станция установка была. И там стояли два вагона. Пульманы. Длинные вагоны.
Они возили лед. Лед. Это герметические вагоны. В один вагон загрузили 300 человек.
Засунули эти засовы и в другой вагон. А наша команда осталась сзади и мы не попали там и нас назад на лагерь.
На второй день на наша команда там проходила на работу. Смотрим от того отсунути ти, знаете, бокови засови в вагонах.
Смотрим, а то все трупи. Они, знаете, подушились все. Так.
Я только удивляюсь, они наверняка знали, что они подушатся, потому что така маса людей, а воздуха там никакого. Вот так. Тут.
Те вагоны разгружали целую недельку, чтобы их спалить в крематории. Вот так. Вот это такий епізод. Что там, який був епізод?
IV: Может быть, еще о работе расскажете?
OD: Що?
IV: О работе. Какие работы были в лагере?
OD: А, в лагере.
IV: Еще может быть об этом расскажете?
OD: Я, ну, я Вам рассказывал, что то камень носить. Вам не... ну, приезжала машина, ее надо полностью загрузить камнями.
Вот в это время вот эти капы форарбайтеры бегают, чтобы как возможно быстрее загрузить вагоны.
Вот это тяжело. Очень тяжело було. Бьют. Ну, не.. не. Бьют, аби быстрее нагрузить вагоны. Это така була робота. Да.
Ну, а що то ще? Ага! Ну, розскажу, як в Флоссенбюргу..
Знаете, там в лагере, если кто нибудь старался сбежать з лагеру, а його поймали, то вешали.
Така кара була повесить. Причем, вешали тогда, когда всі после апелю. После аппелю. А Ви знаете, що таке Апель? Чи ні? Знаєте?
IV: Расскажите, пожалуйста.
OD: Это целый лагерь прийшов з роботи, каждый знал, где должен стоять по баракам, по блокам. И там рахували.
Столько-то живих, столько-то покалечених, столько-то...
И это каждый ага Blockältester докладывал блокфюреру, а блокфюрер докладывал раппортфюреру, а раппортфюрер до комменданта.
Ото таке каждое утро и каждый вечер таких два таких два дня два ну, в день таких аппель.
То вже если кто нибудь сбежал, лагерь должен стоять, а навіть, і приказували отак руки догори и отак стоять. {підняв руки догори}
Отак. Ой, какя єто жуть.. Кто-нибудь опустил руки, він приходит и бьет. Ой, то жутко.. Нічого нет страшне. Нестерпимая.. От так.
IV: После того, как Вы вернулись на Украину, как Вы жили со всеми вот этими переживаниями? Вот всю Вашу жизнь.
OD: Я вам зараз скажу. Каждый раз, когда я что-нибудь кушаю, мне все это вспоминается.
Той тяжелый той голод такой тяжелый. Каждый раз, когда что-нибудь - ..то находить на меня. Вот той той голод страшнний.
Знаете, в аких годах человек должен кушать, а тут такая скудна пища.
Я Вам еще расскажу. Однажды я .. з на штайнбруху нуммер драй отошел там где закапывали для военных картошку.
Иду смотрю, что так белеет там? А то гнилая бульба загнила до .. ? и белые эти сырые белые - оно высохло на солнце.
Я разлупил это, попробовав. Ой! Показалося, що то така вкуснятина, знаете,
що я то все даже з землею з'їв і подякував всевишнему за то, що я найшов таку цінну поживу.
о после обеда {сміється}. Отак то. Представляете, який то голод був?
А ще в лагеру раз в год можно було получить такую карточку розграфіровану, що ти мог написать домой.
Ащо можно було писать? Що ти живой, роботаеш і і все. Больше нічого. І та карточка она йшла не цензуру.
Если ти нібудь що написал, щоб тебе помогли з дому, все. Тебе туда визвали і ти оттуда уже больше не вийшов.
Тебя в крематорий. Все. Отак. Така..Так что надо було..И только на немецкому язику надо було писать. Отак.
Шо то в тіх лагерях були разні ..
{unverständlich}
На, наприклад, на роботі я видел, как на , ну, не знаю, чий то був приказ, СС ілі лагерний.
Там, знаете, будка стоїть і туда человека з гори толкають живого, щоб туда ішов. Там уже чекають, щоб його застрелить. Так это було у Флоссенбюргу.
А тепер в Гузен 1. Один, з наших там такой був поляк і йому посилали посилки. Он хорошо, нічого такой був жирний.
Постовой каже: "Лезь, - каже,- на березу!" А там як раз береза коло його будки, де он охранял, знаете?
То берези нарубать, щоб он собі метлу зробив. Той виліз, а він з карабіна ба-бах! Той звалився і все.
И как людей человека спасали из дому, а все одно загинув і все. Такі випадкі! Боже!
А я еще ? скажу, когда там, знаете, были гешпаны. То було когда Франко. Франко! Вы понимаете? Вы не понимаете?
Франко, гешпаны? Там було восстание. Там коммунисты хотели уже заволодеть.
И от Франко попросил Германию, чтобы им помогли. Их сдавить, то повстание.
А немцы согласились. Пошли, а с таким расчетом, що полонених вони забирають. И заполнили там лагерь Гузен айнс.
Tам полно гишпанов було. Они, переважно как военнопленные работали на в сельском хозяйстве. Там их водили и там они работали.
Они там картошку міг пронести. Так они эти в'язнi картошку шкрябають, а я там заходил, і кажу: "Давайте мені тую лушпайку ".
И я то забрав в кармани, і, знаете, а с крематорії, а наш барак, где я жил в Гузен айнс недалеко крематорий,
а з крематорії этот пепел, знаете? Сбрасывали, що трупи сжигали, на кучу.
И он понимаете, коло того йдеш, а там жара така, то я эти лушпайки, то надо було тоже смотреть, чтоб никто не видел, туда запхав.
Вони там, понимаете, в кору спеклись, я то витягав и кушал. Ото така була помощь мені. От. Отака моя история.
IV: Спасибо!
OD: Ja.
IV: {unverständlich}
IV: Онуфрий Михайлович, расскажите, пожалуйста, Вы были единственным членом семьи, который попал в Германию из всей Вашей семьи?
OD: Так, так, так. Один!
IV: Один были. А у Вас были старшие братья, сестры?
OD: Был старший брат был. Уже умер. Он.. Те были дома. Только то, что я работал из-за работы я був забран в Германию. Так.
IV: А Вы когда вернулись, Вы вернулись в свое село?
OD:Так, так, так, так.
IV: Там, где Вы жили?
OD: Да, вернулся. Мені хотіли у городі Львові дати квартиру. Я кажу: "Мені не надо квартири! Я хочу домой!"
А потом я...? подумав, плохо я сделал, что не взял квартиру.
А я найшов жінку. Я женился. Она там в ней была комнатка. Я так з нею жил.
Потом этот дом, знаете, который я с этой женой жил, там строили большой корпус такой высотой и наш домик, особняк, попал под самый подъезд, вплотную.
И нас, меня выселил оттуда и поселили в новом доме и так, что я по сегодняшний день в этом доме живу.
Там квартира, ну, кімната одна, кухня и там все эти удобства. Вот. То, что-то я еще хотел сказать..
IV: То есть Вы все эти годы прожили в той же квартире с женой Вашей?
OD: Так, так. Прожил. Так. Жена померла. Мне так ее жалко. Боже! Два года тому.
IV: Два года назад.
OD: Остался сам.
IV: Дети у Вас были?
OD: Нет. Детей не было. Не было.
IV: А скажите, с какого времени Германия начала интересоваться Вами?
OD: Я?
IV: Приглашать Вас?
OD: У меня до немецкого народа ничего плохого нету. Я считаю, что немцы - это очень хорошие сердечные люди.
Вы представьте себе, вот какую мы помощь получили! 15000 Марок!
Это большие деньги. Я вот те деньги, которые пришли, положил у в банк у нас.
И я каждый раз, допустим, там на пол года или на год приходжу і дипозитні, знаете, депозитні получил и маю маю прекрасниий до своеї пенсиї.
Так что это большая помощь. Так.
IV: Вы уже были здесь во Флоссенбюрге?
OD: Я был в Аугсбургу. Аугсбургу. Аугсбургу был. Это уже у меня.. Я тут уже четвертий раз в Германії. Четвертий раз.
Да, после войны. Но я уже не узнаю. И знаете, когда я покидал Германию ни одного до..
Все города были развалены до нуля. Не было нияких домов.
А вот сейчас я смотрю, какие хорошенькие дороги у вас здесь. Это просто чудо. У нас, у нас та куда там.
Так что немцы так скоро отстроили себя и так файно живут. Так.
IV: Спасибо большое Вам!
OD: Прошу!
IV:..за интервью.
MA: Darf ich noch...
OD: Выштамповывали. Видите? Смотрите. Это авторучкой. Ну, рука была сами кости. Вот там шкіра і кості. Не было ничего.
То он так это делали ну с блокэльтестер и блокшрайбер той штамповали такій нумер. Отак раз, раз, раз, раз.
Ну один там четире раза уколол до самої кості. Рука вспухла на второй день. Да.
IV: Это в каком месте было? В каком лагере?
OD: Аушвиц - Биркинау. Аушвиц. Это только там такие номера давали. А в Германии только тут и тут на штанах. И все.
IV: А во Флоссенбюрг Вы после этого попали? Или Вы были до этого?
OD: Нет! После Флоссенбюрга в Аувиц.
IV: В Аушвиц. Да. То есть несколько лагерей. И в котором в каком лагере Вы дольше всего были?
OD: Дольше? Та как так можно сказать, в каждом понемногу. У каждому понемногу. Но в ..у везде така сама система була.
Та сама їжа, і та сама робота, і те сами капи. Все так само.
IV: Везде также ужасно, так тяжело и..
OD:Так, так, так.
IV: и не отличались они еще более чем-то..
OD: Нет, нет.
IV: А вот мы сейчас недалеко от Флоссенбюрга находимся. Вот именно Флоссенбюрг, да? Что было особенное?
Вот чем отличался лагерь во Флоссенбюрге от остальных? Вот может быть, Вы об этом расскажете?
OD: Ага, чим?
OD: Вы знаете, Флоссенбюрг - это был очень тяжелый лагерь, потому что там только каменоломни и других работ там не было.
Там сотня за.. целый лагерь размещался на на на этих каменоломнях. Только каменья.
Там одни резали, понимаете, други ... там разные специальности были.
Допустим, вот резали таки каменяки.. этими молотами такими. Пневмо знаете, так дррр...
А потом этот камень доставляли назывались эти, что обрабатывали, штайнметц.
Он имел специальный инструмент, что он должен был его культурно отделать со всех сторон и все. И то машины приезжали и и забирали. Так. Вот.
IV: А скажите, пожалуйста, что, как Вы думаете, что помогло Вам выжить?
OD: Що мне помогло выжить? Я нич.. Я не.. У меня не было никакого понятия, что я вижил. Потому что у меня уже кружила голова так что.
Я не знаю, я сам удивляюсь, каким чудом я уцелел. Да. То была катастрофическая жизнь, катастрофа.
MA: Gut. Dann danke ich auch in unserem Namen nochmal.
IV: Онуфрий Михайлович, мы все благодарны Вам! Спасибо большое за Ваше интерьвю, что нам рассказали.
OD: Та прошу, прошу. Мені то..Да, да.